Публикация в журнале "Кольцо А"

Недавно повесть Маши была опубликована в журнале Союза писателей Москвы "Кольцо А". http://soyuzpisateley.ru/publication.php?id=226

Это вторая Машина публикация в центральной прессе. 

Пожелаем ей новых творческих успехов!

Кровь и серебро

Яростно лаяли собаки, злясь на то, что им не дали вдоволь порезвиться. Не дали прикончить жертву. Зачем же тогда было затевать охоту, хозяин, если ты не намереваешься правильно завершить ее? Впрочем, не тебе собак слушать, хозяин. И оборотней — тоже не тебе. Ты слишком горд для этого. А убить меня гордость позволит? Не знаешь?

Я, как ни скорбно это признавать, сидела на цепи. Толстая, крепкая, вбитая прямо в землю цепь. Да еще и серебряная. Неужто ты думаешь, хозяин, будто она остановит оборотня?..

…Да его и обычная веревка остановит. Просто узлы нормальные завязывать надо, а не списывать все неудачи на мистические силы оборотней.

Стыдно признаться, но я элементарно попалась в ловушку. За кем я там гонялась? За зайцем? Ну вот, догонялась. Железные челюсти капкана сомкнулись на задней лапе. Это, оказывается, очень больно. Уже через минуту прибежали охотники. Надымили какой-то «ароматной» травкой, и в тот же миг глаза мои закрылись, так и не сумев никого испепелить. Что же это за гадость-то была? Надо будет спросить у колдуна. Когда выберусь из этого проклятого места.

Меня оставили замерзать во дворе. Не могли ведь, гады, сразу убить! Ждать им чего-то надо. Садисты несчастные. Не сентябрь ведь, прошло бабье лето, и ноябрь, зло хохоча, морозит лапы. Того и гляди отвалятся. И чего это я радуюсь? К смерти ж надо готовиться. Ну, как там это делается? Соберись, волчица! Перекреститься надо, что ль? Я же не умею… Да и не перекрестишься ведь звериными лапами. Нет, этот вариант отпадает. Может, помолиться? Попытаемся вспомнить хотя бы одну молитву. Что-то там про Отца, Сына и Святого духа было… Или это уже другое? Ой, да ну. Хрен с ней, с молитвой. Может, я лучше песенку спою?

 

Эх-х, волчица, волчица, волчица моя,

Что ж ты, волчица, сама не своя?

Эх-х, волчица, волчица, родная моя,

Что ж ты, волчица, изводишь себя?

 

Собаки залаяли громче. Ну, правильно, нечасто доведется увидеть оборотня, во всю глотку распевающего песни! Эх, гитары не хватает. В зверином обличье голосочек у меня такой, что с ним только под гитару петь. А лучше вообще молчать.

Широкая деревянная дверь распахнулась. Из дома соизволил выглянуть сам глава этого цирка. Ой, здрасте, хозяин, а мы тут песни распеваем… Нравится? Ну, соврал бы хоть для приличия! Не сказав ни слова, он поглядел на меня секунд десять, а затем скрылся в доме. Холодно, что ли, стало? А мне вот тоже холодно! Но обо мне никто позаботиться не хочет.

Ну, правильно, я же враг. И с чего же это вдруг? Подумаешь, кур ночью таскала. Подумаешь, пару мужиков соблазнила. Но ведь не издевалась же над ними, голодом не морила! Куры вообще умерли быстрой и даже приятной смертью (ну, мне точно приятно было). Несправедлива жизнь. Я, может, человек хороший. Зайцев лечу, мухоморчики собираю, дорожки лесные подметаю. А они заладили: «Убить оборотня! Смерть чудовищу!» Ну да ладно, чего это я разнылась? Продолжаем петь! Да погромче, так, чтоб хозяин услышал.

А он слышал. Но выходить не спешил. Послал служку. Парнишка выбежал во двор и замер метрах в пяти от меня, что в два раза превосходило длину моей же цепи. Бояться изволите? А зря. Чего ж я вам сделаю? Оборотень на цепи едва ли страшнее вампира без клыков. Ну, погавкаю, детишек попугаю, да и все. Но вы же, юноша, мой враг? Тогда я сделаю как можно более грозный взгляд. Попытаюсь. Тем временем парнишка начал почти нараспев:

— Сдавайся, сила нечистая!

Я поперхнулась своим грозным видом.

— Прими истинный свой облик, и тогда, может быть, Бог простит твою грешную душу!

Я поперхнулась еще раз. На всякий случай. Странные эти люди. Все у них к Богу сводится. Ой, ну и зачем оборотню какое-то прощение? И без него проживу. Ну, или умру. А вот фраза «Прими свой истинный облик» уже интереснее. Среди людей ходит забавная легенда о том, что оборотня невозможно убить обычным способом. Вначале нужно прикончить человеческую его часть, что якобы управляет и телом зверя. И лишь затем, помолившись и полив останки человека святой водой, можно приступать к убиению волка. Даже не дослушивая эту сказку до конца (до похорон, то бишь), легко догадаться: таким способом еще ни одного оборотня не убили. Да и не смогли бы. Это то же самое, что вырезать человеку легкие, а затем, через часик, прийти за его сердцем.

— Становись человеком, гадина! — продолжал подосланный ко мне парнишка. Ух, дурень! Прогуливающуюся рядом крысу спугнул.

Я лениво зевнула, ненароком показав клыки. Паренек не выдержал. Убежал обратно в дом, хозяина звать. Через минуту вернулся. За ним шел уже знакомый мне полноватый и лысоватый мужик. Приоделся бы, что ли… Это как же можно в таком виде оборотня убивать?! Хозяин, как ни странно, был не один. Вслед за ним высунула нос толстая румяная бабенка — видимо, жена. За руку она держала темноволосого мальчишку лет восьми. Сын? Да нет, его побогаче одели бы. Но и не слуга: слишком много чести. Подкидыш, наверное. Оставили младенца под дверью, а барин и не посмел его выкинуть: соседи застыдят. Ох уж это человеческое общество… Впрочем, не о нем мне сейчас надо думать.

Барин сделал пару шагов в моем направлении и заявил:

— Превращайся в человека, шавка! Умрешь быстро и без мучений.

— А если не превращусь? — нагло спросила я.

— Буду тренироваться в стрельбе из лука до тех пор, пока не превратишься. Стрелы не отравлены, а регенерация даже у таких тварей, как ты, должна быть хорошая. Короче, будет весело. Ну, так что выбираешь?

Я вся передернулась от отвращения. В словах барина лжи не было. Обычные стрелы меня убьют не сразу. А отключать ощущение боли, как вампиры, я не умею.

Вот ведь… попала. И цепь разжимать свои холодные объятия не хочет. Только вот скулить не надо, Волчица…

Сердце бешено билось в груди, норовя вырваться из телесного плена и прыгнуть в грязь. Я, если честно, не знала, как мне быть. Умирать-то придется в любом случае. А желания нет. В конце концов, мне 19 лет только! Неужели этот ничтожно малый возраст пригоден для того, чтобы стать датой смерти? «Смерть никогда не спрашивает, вовремя она явилась или нет. Эта старуха просто подходит и предлагает тебе отправиться в отпуск. Бессрочный. И отказаться, к сожалению, не может никто», — вспомнила я невеселые слова учителя-мага, произнесенный отчего-то с усмешкой. Неужели пришла и моя пора отправиться в отпуск? Я зажмурилась на мгновение. Ну, нет! Если и умирать, то с достоинством. Как ведьмы, что, сгорая на кострах, успевали проклясть своих мучителей раз десять. Интересно, а я успею?

С трудом заставила себя гордо выпрямиться и задрать пушистый серый хвост к небу, словно приготовившийся к схватке матерый волк. Барин расценил это как отказ от первого варианта. Приказал мальчишке, что недавно упрашивал меня обратиться в человека, нести лук. Я лишь сжала зубы крепче. Приготовилась метаться по отведенному мне кругу, словно белка в колесе. Ведь надежда, это упрямое существо, вообще умирать не желает. А хозяин не торопился. Сбросил полушубок, тут же подхваченный слугой. Размял руки. Сделал несколько шагов назад. Стал целиться. Не попасть с такого расстояния было бы смешно. Это как занести ногу для удара по булыжнику и промахнуться. Сотворить подобное получится только намеренно. Да только барин, к сожалению, мазать не собирался. Тетиву он натянул несильно, будто смеясь надо мной. Захотелось плюнуть наглецу прямо в лицо. Однако вместо этого я завороженно любовалась наконечником стрелы, что прорезала воздух, направляясь прямо ко мне. Время замедлилось в миллионы раз. В глазах моих отражались оголенные ноябрем деревья, тусклое ноябрьское же солнце, крыша чего-то поместья далеко на западе и… и…

— Нет!!!

Меня сшибло с лап что-то маленькое и теплое. Но не пушистое. И ужасно писклявое. Это, как не сложно догадаться, был ребенок. Тот самый темноволосый пацаненок, что смотрел на меня испуганно-удивленно. Он оттолкнул руку державшей его женщины и бросился ко мне. Что, серьезно? Ко мне? Прямо в эту грязь? Не шутите? Однако шути не шути, а мальчишка лежал теперь… нет, вовсе не сверху, а всего лишь рядом со мной. Стрела вонзилась в сырую землю.

— Отойди, дурень! — выкрикнул раздраженный хозяин. — Дай мне прикончить эту тварь, или обратно в дом можешь не проситься!

Мальчишка не сдвинулся с места. Он зачем-то вцепился руками в мою цепь. Уй, глупый! Если я, оборотень (хотя оборотень — это сильно сказано), не могу разорвать оковы, то что же он, ребенок, сможет? Однако мальчонка оказался не так прост. Меж пальцев его сверкнула искра, в то же мгновение переродившаяся в голубое пламя. Цепь плавилась. До меня наконец дошло, что же это такое происходит, я рванулась в сторону.  И — о чудо — смогла вырваться за пределы отведенного мне круга. Только этим история не кончилась. Пламя живенько так перекинулось на меня же. Я принялась кататься по земле (эх-х, бедная моя шерстка, вечно она в грязи!), дабы сбить его. И пламя ведь не просто какое-то — магическое. Правда, думать об этом, оказывается, не было времени. Барин зло отбросил ставший бесполезным лук. Ну да… арбалет ведь удобнее — меньше сил затрачиваешь, да и цель наверняка поражена будет… Преимуществ, конечно, много, да только не оборотню, попавшему под прицел, о них думать. Я поспешно поднялась на лапы. Заднюю левую кольнуло острой болью, и я вдруг вспомнила о злосчастном капкане. Ох, тяжело от вооруженных идиотов на трех лапах бегать…

В бок меня толкнули чьи-то слабые ручонки. Опять этот мальчишка. Лепечет чего-то.

— Беги, волчок... — с трудом разобрала я.

И побежала. Прихрамывая, заваливаясь на один бок, но побежала. А потом вдруг поняла, что целится-то барин не в меня — в мальчишку. Вспомнить о своей нелюбви к детям как-то не успела.

Я буквально подлетела к нему, забыв о боли. Пока мои лапы отчаянно пытались затормозить, мальчишка, правильно поняв намек, вцепился пальчиками мне в загривок. Я дернулась, подкидывая его и помогая нормально укрепиться на спине. Наверное, мы и были первооткрыватели верховой езды на волках. Ну, Иванушка не в счет.

Очередная стрела — ой, пардон, это уже арбалетный болт — оказалась в земле. Я упорно хромала к кромке леса. Среди деревьев проще укрыться. Да и не станут там искать. Но вот добраться до них… Как же…

— Давай, волчок. Ты сможешь! — шепнул «наездник».

Странно, но я поверила.

Забыла будто про раненную лапу. Побежала со всех своих волчьих сил. А следом слышались крики, кто-то догнать пытался. Лошадиное ржание раздалось. Ух, плохи дела… Или не совсем еще плохи? Шанс был. Нужно только бежать очень-очень быстро. И не оглядываться. И мальчонку, главное, в процессе не потерять.

Со стороны, наверное, выглядело смешно. Прихрамывающий оборотень с болтающимся на шее огрызком цепи везет крепко вцепившегося в его шерсть человеческого ребенка. И бежит, главное, зигзагами, будто заяц. И след кровавый оставляет. Хотя это уже не смешно.

Бежать на самом деле пришлось не так уж и долго, минут двадцать от силы. Но я успела вымотаться так, будто неделю не ела и не спала. А крики раздавались все ближе. Прямо совсем рядом. В нескольких шагах. За спиной. Хотелось обернуться, но я заставляла себя продолжать безумную гонку, не забывая обегать все встречные деревья.

Знакомую россыпь камней, что должна была быть частью одного большого круга, я заметила лишь тогда, когда почти уткнулась носом в нее. И с тем же запозданием поняла: все. Можно останавливаться. Только один прыжок остался.

Круг пропустил нас неохотно. На самом деле это никакой не круг, а защитное поле, несущее в себе с десяток защитных же заклинаний. Колдун сам его устанавливал, каждый камешек в руках вертел, будто под себя обтачивая. И результат не мог не радовать: круг пропускал исключительно друзей мага. Не думаю, что друзей этих было много (три-четыре от силы), но я точно входила в их число. Меня круг пропускал. А вот моего «наездника» — с трудом. Но пропустил-таки. Видно, колдун сам позаботился.

Он встретил нас на крыльце. Домик у колдуна маленький (хотя он все равно больше моего), но уютный. Полностью деревянный, как избушка из сказок, а изнутри теплый, опрятный. Печь не магическая даже, а обыкновенная, книги повсюду, засушенные травы на стенах. Так сразу и не скажешь, будто здесь злой колдун живет. Хотя и не злой он вовсе. Интересно, а добрые колдуны бывают?

— Что, опять? — с ходу спросил он, окинув меня изучающим взглядом.

Я часто к нему приходила. Ну, на правах ученицы. Раз подобрал с улицы, когда родители выкинули, будто зверя какого, раз научил быть оборотнем, то и отвечай за свои труды. Лечи и корми. Хотя это, конечно, глупые рассуждения. Не должен он мне ничего. Может в любой момент дать пинка и уйти к себе. Но не прогнал ведь еще.

— Не, — ответила я устало. — В этот раз еще и с осложнениями.

Кивнула на мальчишку. Тот пригрелся у меня под боком, даже и не думал уходить. И не боится ведь меня ни капельки! Обидно даже.

— Ну и чего это? Зачем ты сюда ребенка притащила?

— Нельзя было по-другому. Его убили бы там.

— Ты ж не добрая фея каждого встречного спасать. Оставила бы. Оборотни, в конце концов, по природе злыми должны быть.

— А я неправильный оборотень. — Я фыркнула, оглядываясь на мальчишку. Тот немного удивился, увидев говорящего волка. — Ну так что с ним делать? Я обратно не потащу!

— И из того по умолчанию следует, что он остается у меня? А ты не обнаглела, волчица?

Голос был холодный, однако я чувствовала: сейчас он не всерьез. Шутит. По глазам видно. Серые-серые, такие красивые, что хочется забыть о нудном разговоре и просто смотреть в них, пока не надоест. Или пока лапы окончательно не замерзнут.

— Ну, хочешь, выкинь его в лес. Пусть кто-нибудь поужинает.

— Пусть лучше мне ужин готовит… Что он умеет хоть?

Мальчишка залепетал что-то, но я грубо заткнула его точным ударом хвоста по губам. Вот она, истинная меткость.

— Колдовать умеет.

— Да ну?

— Угу. Цепь мне расплавил. Или это не колдовство?

— Черт с вами с обоими. Пусть остается.

— Как будто я тебя уговаривала… — Я фыркнула пренебрежительно, искоса продолжая смотреть на колдуна.

А в черных волосах до плеч застрял потемневший осенний лист.

И глаза смотрели ласково, даже нежно.

Не на меня, правда, смотрели, а на мальчишку-недоколдуна. Ну и ладно. Переживу.

— Эй, колдун, ты меня лечить будешь или как?

— Или как. Ты ж сама своей сверхбыстрой регенерацией хвалилась?

          — Ну она… это… Короче, лечи!

Я прошла мимо него в дом, для убедительности подволакивая заднюю лапу и поскуливая уже просто так, для удовольствия. Наконец мальчишка тоже был заведен внутрь, и маг взялся за лечение. Но это уже совсем неинтересная история.

 

Я зашла к ним через несколько месяцев. К колдуну и его горе-ученику. Шином, кстати, звали. Смышленый малый на самом деле, а «горе» — просто по привычке. Но хилый все-таки, невысокий и тощий. Весь в учителя. Мелкому, как выяснилось, уже десять (это он сам заявил, выпятив грудь и задрав нос к потолку), а колдуну… Да кто его, сероглазого, знает. Не говорил.

Мне всегда были рады, хоть и ворчали для вида. И я рада была. Только тем для разговора не находилось.

 

А больше я и не заходила. Потому что все и так было хорошо. Только лапы иногда мерзли.